— Я поклялась больше о нём не думать, — сказала подруга, размешивая чай. — Три дня держалась. — А потом? — А потом открыла его страницу и сидела смотрела на последнее фото.
Проще всего сказать: слабая воля. Но в 2005 году группа Хелен Фишер, Артура Арона и Люси Браун заглянула людям в голову и увидела там совсем другое. Семнадцать человек, по их собственным словам «сильно влюблённых», уложили в томограф и показывали им по очереди фотографию любимого человека и фотографию просто знакомого. Всего проанализировали около 2500 снимков.
Как только на экране появлялось лицо любимого, включались зоны, богатые дофамином — правая вентральная тегментальная область и правое хвостатое ядро. На фотографии знакомого этого не происходило. И вот что интереснее всего: чем сильнее человек оценивал свою страсть в опроснике, тем сильнее горели эти зоны. Арон тогда сказал, что это один из первых результатов, показавших прямую связь между ответом в анкете и конкретным рисунком активности в мозге.
Но главное — вывод работы. Авторы решили, что романтическую любовь неправильно ставить в один ряд с эмоциями. По их заключению, это система мотивации, влечение. Если совсем просто: она ближе к голоду и жажде, чем к радости или печали.
И тут многое встаёт на свои места. Обида проходит, настроение меняется, злость к вечеру утихает. Жажда не утихает — она ждёт. Поэтому влюблённому человеку бесполезно говорить «забудь, возьми себя в руки». Это то же самое, что сказать жаждущему: перестань думать о воде.
У той же группы есть ещё одно наблюдение: у людей, которые вместе давно, сильнее активировались зоны, связанные с эмоциями. То есть снимок мозга человека, влюбившегося месяц назад, и человека, прожившего с любимым годы, — не один и тот же снимок. Жажда не стоит на месте, она меняется. И это, между прочим, тоже измерили.
Если эта жажда есть и у вас — в YOR YOR тот, кого вы ищете, вполне возможно, ходит с ровно тем же намерением.